Много славных предприятий было рождено на борской земле, и слух о них шел по всей нашей необъятной стране. Вот и наша строчевышивальная фабрика, возникшая в 1960 г. после объединения артелей «Победа» и «1 Мая», славилась на весь Советский Союз своими уникальными изделиями. Фабрика продолжила традиции старинного промысла, развивала и модифицировала их в угоду времени, создавая неповторимой красоты блузки, платья, скатерти, шали, платки…

Борская фабрика получала многочисленные международные награды, дипломы министерства легкой промышленности, обменивалась опытом с другими предприятиями. А скольким борчанкам дала заветную «путевку в жизнь» их любимая «строчка»! Именно так называют бывшие сотрудницы свою фабрику, корпуса которой занимали почти всю улицу Советскую. В 2011 г. появилась общественная ветеранская организация «строчки», ее председателем стала Галина Петровна Мухарова, которая собрала «своих дорогих фабричных девчат» вместе. Это событие стало для бывших сотрудников глотком свежего воздуха, возможностью вновь собираться вместе, общаться, встречать праздники и… провожать коллег в последний путь.

Бывшие фабричные подруги пришли к нам в редакцию, чтобы напомнить борчанам, что была на нашей земле такая фабрика и трудились там «люди особой закалки» – порядочные, ответственные, знающие свое дело. Вспомнили они своего первого директора Семена Александровича Картаева, с которым прошли «огонь, воду и медные трубы» – выполняли производственный план, помогали Каликинскому колхозу, занимали призовые места на выставках-ярмарках…

Галина Петровна Мухарова прошла на «строчке» долгий путь от вышивальщицы до начальника отдела кадров. А еще она демонстрировала модели, производимые родным предприятием.

–У нас большая семья была. Мама воспитывала нас одна, и я с 16 лет поступила на «строчку». Меня учил целый «Цех коммунистического труда» и выучил на вышивальщицу. Мне так хотелось все узнать и постигнуть! Было время, мы и на пошиве работали, и производили хлорвиниловые плащи... У кого семьи были, те всегда помнили, что надо копеечку зарабатывать. Четырнадцать с половиной лет я работала вышивальщицей, также вела общественную работу по профсоюзной линии. У нас в коллективе были свои традиции – например, коллеги поздравляли девчат с законным браком, вот и меня поздравили с замужеством. Это было трогательно и празднично! Потом я стала работать инженером-конфекционером на складе. У взрослого человека есть паспорт, вот и на каждое изделие была своя конфекционная карта – зарисовка модели, образец вышивки и ткани, все это помогало работникам базы видеть, что представляет собой конкретное изделие. Но ткани менялись, и я подбирала нитки по вышивке, делала дополнение к карте, чтобы продвигать изделие. Это была работа дипломата, и у меня она получалась. Наши представители из экспериментального цеха разрабатывали модели, которые утверждались комиссией на художественном совете в Управлении художественных промыслов в Горьком. Решали – пустить их в производство или нет. И когда я еще была незамужем, в экспериментальном цехе шили эти изделия, и я вместе с работниками ездила на этот худсовет и демонстрировала модели. Мы по Волге зимой ходили пешком. Я делала красивую прическу, ведь я – модель! С других фабрик изделия на вешалке приносили – это неинтересно было, а если Галя с борской «строчки» наряд покажет – он совсем другими красками заиграет! А через 20 лет работы на фабрике я поступила в Клепиковский техникум легкой промышленности и диплом защитила на «отлично». Производство я уже знала и с преподавателями разговаривала на равных, но очень уважительно. Потом больше десяти лет я работала начальником отдела кадров «строчки» и на этой должности чувствовала себя как рыба в воде, поскольку людей хорошо знала, могла найти подход к каждому.

Галина Николаевна Возлеева поступила на фабрику в 1959 году, было ей в ту пору 16 лет.

–Сначала я спецодежду шила – рукавицы и брезентовые куртки. Тогда еще артель была. А когда две артели соединили, нас посадили в вышивальный цех – полгода этому ремеслу учили. Я научилась раньше других, и мне уже давали работу. Мы стали трудиться в здании, где сегодня располагается музыкальная школа. Цех был большой, в нем 40 человек. Больше на блузках работали, на красивых платьях. Меня приглашали в экспериментальный цех, но я отказалась, так как у меня мама была лежачая. Мне надо было сбегать домой, ее накормить и снова вернуться на фабрику. Начальство кругом, а девочки в цехе меня прикрывали... Мне приносили работу и из экспериментального цеха – доверяли. Я и шали вышивала. Из экспериментального цеха мало в колхоз посылали, а мы ездили и в субботу, и в воскресенье. Даже зимой нас ветки рубить отправляли. Некоторые девчонки не могли поехать, у них не было рабочей теплой одежды. А я нашла у мужа ватные штаны, фуфайку, валенки, топорик. Обрядившись, отправлялась с группой в лес, где мы работали в снегу по пояс. Мы нарубали этих веток целые горы для колхозной скотины. Неделю работала одна группа, вторую неделю – другая. Но меня девчонки просили еще раз съездить, и я не отказывалась. Мы помогали друг другу, старались поддержать. А весной мы сажали и пололи свеклу. Трудились и на субботниках. Жили на полную катушку!

Вспоминаю я и Олимпиаду 80. У нас в те дни был только один выходной – воскресенье. Мы вышивали пододеяльники с олимпийской эмблемой – пять колец. В те годы мы много зарабатывали, даже больше директора! У нас и конкурсы внутри фабрики проходили «Золотые руки». Я ни один конкурс не пропускала – во всех участвовала! Победителям дарили хрусталь, а за первое место давали путевки в Минеральные Воды. А потом, после многих реорганизаций, фабрика развалилась, мне было 53 года, и меня, как и многих, отправили на досрочную пенсию…

Наталья Владимировна Бычкова пришла на фабрику, в цех вышивки, в 1970-м году – после десятилетки. Здесь ее научили всему, а после она попала в экспериментальный цех, где вышивали изделия не только для производства, но и художественные, которые пользовались большим успехом на всесоюзных и даже международных выставках-ярмарках.

–О высшем образовании я даже не думала. Все наши девчонки из Редькина пошли на «строчку». Мне мама говорила: «И тебе, дочка, место на фабрике, там тепло, светло и с народом!» И меня фабричные девчата не только научили вышивать, меня научили всему. Даже заштопать платьишко, в котором пришла, а пришла я в школьной форме, протертой на локтях. Все одевались тогда очень скромно и питались скромно, но голодными не были. Меня и готовить научили. Я сначала была «девочка-кошечка» из деревни – где хочу, там и погуляю. Когда меня посадили за рабочий стол, мастер грозилась меня привязать и сетовала: «Девочка моя, не знаю, толк-то из тебя будет ли…». Но я от своих старших наставниц всему научилась! Они мне привили уважение и к труду, и к окружающим. Мы того, кто постарше, не тетей называли, а по имени-отчеству. И усидчивость они мне привили, сначала, конечно, трудности были, не всегда в работе все получалось.

Сначала мы постельное белье вышивали, потом нас перевели на блузочки, а для этого нужен был соответствующий разряд, работа по которому уже и дороже оплачивалась. На блузочки с красивыми розочками я уже последняя перешла, за три дня обходиться с ними научилась, и мне присвоили более высокий разряд.

После я была уже лаборантом по вышивке – шили образцы, по которым работали цеха. Мы все были связаны друг с другом. У нас был художник, который рисовал, разрабатывал модель, приносил ее мне. Мы любили вышивать белыми ниточками, а обшивать нам нравилось голубым, так как им мы забивали синьку, которая наносилась на кальку. Вышивали красивые шали, платки и в 1990-е годы с этими изделиями ездили на православную ярмарку. Я занималась оформлением наших павильонов. А на московских выставках мы представляли Нижегородское управление художественных промыслов. Помню, был такой случай. Мы вышили платок фисташкового цвета, назвали его «Белые росы». Он был как сувенирное изделие в оформлении нашего павильона. Замечаем, одна дамочка все ходит и смотрит на этот платок, примерит его и уйдет. Стоил он по тем временам дорого – 6 тысяч рублей. Вот уже последний день ярмарки наступил. Она вновь пришла. А я ей, шутя, говорю: «Открывай-ка сундучок, доставай-ка пятачок!» Она мне в ответ: « Ой, девочки, у меня только доллары!» А мы столько-то за все дни не наторговали! Решилась она, сходила в обменный пункт и купила этот платок, а потом свою историю рассказала, куда она пойдет в этом платке. Оказывается, на смотрины за границу, удивлять и восхищать заморских родственников. А мы и рады, что нарядили ее!

Людмила Маркеловна Горбашова, самая старшая из женщин, проработала на фабрике 40 лет. Пришла туда после окончания десятого класса. Сначала шила, потом вышивала, в конечном итоге попала в экспериментальный цех, где проработала почти 30 лет – чертила лекала, делала выкройки.

–Жизнь моя на фабрике была очень интересной – от «строчки» я даже на целине побывала! Фабрика послала меня учиться в Московский институт усовершенствования работников легкой промышленности – мне и стипендию, и зарплату платили. В нашем экспериментальном цехе коллектив был дружный, где тебя всегда поддержат, всегда доброе слово скажут. Сначала нас немного было, всего четыре человека, потом уже дошло до восемнадцати! У нас был конструктор, который придумывал деталь, а я – лекальщица, была исполнителем. Надо было делать все четко и аккуратно, и у лекальщиков никогда не было никаких недоразумений. Все делалось ответственно и грамотно. Если какие-то вопросы возникали, инженер-конструктор рядом был. Задача лекальщицы – все точно, до рассечки, делать! Всю жизнь в руках у меня были линейка, ножницы, карандаш и ластик. Если что-то не так, целый конвейер из-за тебя встанет! Но ЧП у нас не было.

Мы и гимнастику делали, и читали газеты в перерыве на обед, который длился час. И даже песни пели! Для меня «строчка» – это жизнь моя. Я больше времени провела с коллективом фабрики, чем с семьей. У нас даже выходных не было – шесть дней работали, а в воскресенье нас отправляли в колхоз. И мы на это не роптали, такими были ответственными – раз надо, значит, надо!