Людмилу Моисеевну Добролюбову на Бору знает каждый. У нее множество наград и званий, она победитель различных конкурсов, работает учителем в школе № 4, преподает историю и возглавляет созданный ею же краеведческий музей. Своей любимой краеведческой работе она отдает все свое время – ​о родном крае пишет книги и статьи, которые мы с удовольствием публикуем в нашей газете.

С Людмилой Моисеевной мы встретились накануне ее юбилея. Обычно юбилярам свойственно подводить какие-то итоги своей жизни, деятельности, строить планы на будущее. Но, как в известной песне поется, «есть только миг между прошлым и будущим, именно он называется жизнь…». Вот о нашей современной жизни мы с ней и поговорили, конечно, опираясь на прошлое и выстраивая картины будущего.

– На мое восприятие мира и мою будущую профессию, конечно, повлияло мое физическое состояние. Ребенком я очень долго болела, училась в десяти школах Советского Союза. И знаете, чему всегда поражалась? Вот привезли тебя из реанимации, и на следующий день к тебе приходит учитель и смотрит на тебя не жалостливым взглядом, а как на потенциального ученика. Эти советские учителя были разные, но они верили в советских детей и делали все возможное для ребенка, лежавшего в гипсе по шейку, чтобы он мог стать приличным учеником. И второй фактор, а может, даже и первый, – ​это мое уважение к педагогам, и в первую очередь – к Елене Борисовне Федоровой. Она пришла к нам на урок в 5-м классе, ​это был 1970 год. Это особая женщина, она была много старше моих родителей, достаточно крепкая характером, очень жесткая. И этот человек мне очень понравился! В 5-м классе я взяла тетрадку в клеточку и начала туда вырезать из «Пионерской правды» разного рода исторические заметки. Как сейчас помню, была заметка про африканское племя, называлось оно Тасадаи, а сама заметка называлась «Тасадаи вышли из леса». Представьте себе: ​советское время, мы живем в цивилизации, и вдруг выходят племена, которые живут на уровне первобытного строя! Я накопила несколько таких заметок и принесла Елене Борисовне. Она одобрила мой выбор и потом всегда вспоминала мою тетрадку. Это был первый такой звоночек моего движения к этому учителю. Хотя я уважала всех учителей, но Е.Б. Федорова мне оказалась ближе. Я помню свою первую оценку по истории Древнего мира. Мы с папой решали вопрос: ​что было раньше – 40-й год до н. э. или 40-й год н. э. Я помню, как подошла к Елене Борисовне, и в моем дневнике появились пятерка и круглая большая буковка «Ф» – ​так она расписывалась.

Потом я на долгие годы выпала из 2-й школы и вернулась туда уже в 9-м классе. Елена Борисовна оставалась с нами все эти годы, и все эти годы я с ней общалась. И после окончания школы я решила стать учителем истории. Потом с Еленой Борисовной мы дружили, работали, потом… мы ее хоронили.

Это был педагог, который сыграл свою роль в моей жизни. У нас совпадали интересы. Елена Борисовна училась в Ленинграде, и для нее декабристы были святым, как и для меня. Такое совпадение внутренних струн и внешних факторов привели меня к особой любви к этому человеку. Хотя мы раньше никогда не говорили учителям: «Я люблю Вас!» Я ей это сказала уже много лет спустя, когда стала вхожа в ее дом, когда познакомилась с ее любимой кошкой Носарией, когда я попробовала ее замечательных ватрушек с малиной, когда мы чествовали ее 70-летний юбилей. И у нас много борских учителей, которые являются ее учениками. Это Валентина Куприяновна Блеклова, ​учитель истории 5-й школы, ветеран педагогического труда, Нина Александровна Царева, ​директор школы № 2, это мы с моей одноклассницей Ириной Борисовной Горячевой. И еще в нашей компании Ирина Сергеевна Гоголева. Пять учеников, достаточно известных на Бору, – ​это самая высшая награда для Елены Борисовны, у которой не было никаких званий. И мы ее помним, на нее равняемся!

– Для меня это очень трагическая страница в истории нашей страны. Согласна со всеми, что это страшная геополитическая и нравственная катастрофа. Не так давно я прочитала стихотворение Расула Гамзатова. В этих строчках такой трагизм!

И, поскольку мы жили в то время, сейчас у нас сильно развита по нему ностальгия. Мы, конечно, понимаем, что время вспять не возвращается, и сослагательное наклонение для истории неприемлемо. Но, честно скажу, было то, чему можно позавидовать и в чем нам завидовали. И я всегда детям об этом рассказываю – ​необычные истории, человеческие ощущения. Вот недавно подруге своей рассказывала об отношениях в семье. Сейчас говорят о том, что семья утратила свои корни, сегодня очень распространен так называемый гражданский брак, или сожительство, или блуд, как говорят священники. А наша семейная история такова.

Мои папа и мама поженились 21 января, и после ЗАГСа они стояли на крыльце дома до вечера. Шел 1958 год. По тем временам мужем и женой молодых считали после свадьбы. А свадьба была назначена на более поздний день. Вот стоят они до вечера, рано темнеет в январе. На крыльцо выходит моя бабушка и произносит фразу: «Ирина, домой!» И молодая жена идет домой к родителям, а папа мой пешком (тогда не было автобусов) возвращается к себе до субботы в Малое Пикино. Это совершенно иные отношения! А что сегодня? И возникает вопрос: ​а будет семья или нет? Моя ученица спрашивает: «Людмила Моисеевна, какую тему выбрать для исследовательской работы?» Предлагаю: ​давай поразмышляем, какой будет и будет ли семья в будущем. Ей понравилось. Тема сложная, противоречивая, но мы будем думать, и эти мысли изложим в работе. Все меняется. И мы должны это принять как данность.

Сегодня утром просматривала You Tube, там Юлия Меньшова обращается к своему собеседнику и говорит, что ее родители, дети войны Вера Алентова и Владимир Меньшов, выросли в жестких условиях воспитания. «Мы, – ​сказала Юлия, – ​уже выросли на пограничном участке этого жесткого воспитания, а вот наши дети – совершенно другие». И ее собеседник отвечает: «Да, это другое время, и мы это должны принимать!» Я, как историк, с трагизмом отношусь к прошедшим событиям, но, с другой стороны, мы пережили Смуту, Опричнину, многочисленные реформы, репрессии 1920–1930-х годов. Но «времена не выбирают, в них живут и умирают». Очень бы хотелось пожить подольше и посмотреть, куда все это вырулится и во что выльется. И пусть это не будет хуже, чем было. Но наша страна имеет одну особенность: терпение – ​это наша национальная черта!

– Я новый учебник истории видела только в интернете. И прочитала массу ремарок по этому поводу, вплоть до того, что нам предлагают его бойкотировать. Кто-то заявляет, что автор учебника Мединский – ​не педагог и написать учебник не может. Но Мединский – ​историк, и это надо принимать. Конечно, мне хочется посмотреть эти новые учебники истории, а их два – ​по Новейшей истории и по истории России. Вспоминаю, как я пришла в школу в 1991 году, и это было то время, когда мы работали без учебников. Но все дальнейшие годы мы работаем с учебниками, которые нас не очень устраивают. Поэтому мне, как историку, помогают мой опыт и моя трактовка, я ведь учитель и обязательно сделаю замечания, уточнения по теме и т. д. Пусть учебник пока будет, но этот учебник еще не одно десятилетие будут критиковать – ​это особенность современной России, современной педагогики. Молодые учителя, может быть, будут ему следовать, люди возрастные будут его трансформировать. Но главное – чтобы он был.

– Роль личности в истории достаточно велика! Я не раз говорила, что для меня, как ребенка советской эпохи, ​это В. И. Ленин. Это личность, которая смогла перевернуть целую страну. Мне до сих пор непонятно, как в этой огромной стране, с величайшими богатствами, с огромными проблемами, можно было поднять всех на дыбы! Как эта маленькая советская республика, окруженная со всех сторон иностранными государствами, в условиях иностранной интервенции, белогвардейского сопротивления смогла выстоять? Это все мимо моего житейского ощущения, но, как историк, я, конечно, могу назвать причину.

Очень уважительно я отношусь к декабристам. Это люди, которые для меня являются примером. Был такой губернатор Федор Васильевич Растопчин, который про декабристов сказал: « В России все наоборот. Во Франции чернь бастует, чтобы получить привилегии, а в России дворяне вышли на площадь, чтобы их потерять…» Многие потеряли все! У них были семьи, богатство, статус, титулы, награды. Они все потеряли и шли пешком на каторгу ​ради идеи! Они хотели обустроить Россию.

Недавно я принимала участие в круглом столе, посвященном памяти митрополита Николая Кутепова. Это еще один человек, которого можно назвать образцом личности в истории. Он пришел к нам в епархию, когда у нас в регионе было где-то 30 храмов, и потом эти храмы стали расти. Сам Николай был человеком очень нездоровым, он инвалид войны, потерял части обеих ног. Но он выстаивал все службы, и в Пасху в Спасо-Преображенском кафедральном соборе он перед всеми верующими вставал на колени и кланялся этим верующим. Это был наставник, Служитель Отечества, Личность в нашей епархии, Личность в наших судьбах, Личность в нашей жизни!

– «Нам не дано предугадать, чем слово наше отзовется…» Я двумя руками за эту фразу! Мой дед Николай Викторович Драницин 1912 года рождения пел в церковном хоре, имел образование начальной земской школы, прошел лагеря, был политически подкованным человеком, каждый день смотрел программу «Время», читал газеты. Когда я стала учиться, мы с дедом всегда занимались полемикой. У деда была своя точка зрения, он ее пытался доказывать, я тоже. И был такой период, когда у нас пропал сахар, и мы это событие с дедом обсуждали. Я говорю: «Наверное, цены поднимут». Дед отвечает: «Не может такого быть! Я прожил долгую жизнь, почти 70 лет, и у нас было время, когда каждый год мы ждали снижения цен…» А на следующий день ввели талоны на сахар. Мой дед погрустнел и сказал: « Я даже предположить такого не мог…» Я хорошо это запомнила, но только сейчас начинаю понимать, что когда в нашей стране происходят какие-то события, то предугадать их не может никто. И это нехорошо. Люди размышляют, предлагают варианты, но… Поэтому я не берусь пророчествовать, но, как историк, могу сказать, что исторические события подвергаются анализу и прогнозированию 150 лет спустя после этих событий.

– На круглом столе я выступала по теме «Роль школьного музея в формировании патриотической среды». Поскольку я уже 42-й год продолжаю работать в школе, а общий мой стаж 48 лет, то могу сказать, что патриотизм – ​это не предмет, как физика, математика и химия, и научить ему нельзя. Патриотизм – ​это среда, в которой рождается и живет ребенок. Причем это такая среда, в которой много субъектов участия. Это не только семья и школа, но и органы власти, муниципалитет, учреждения культуры, друзья, товарищи, так называемые агенты социализации ребенка. И если эта среда будет работать в одном направлении, тогда можно говорить о патриотизме. В России что красноармейцы, что белогвардейцы – ​все были патриотами. Тогда не было таких СМИ и социальных сетей, тогда были составляющие скрепы.

Нужен ли школьный музей? Музей нужен как одна из малейших частиц этой самой патриотической среды, но музей должен работать изнутри. И тут роль учителя очень важна. Четверть века назад пришли ко мне школьники 6-го класса – ​мальчики и девочки. Тема той первой экспозиции – «Марья-искусница земли Нижегородской». Висят всякие женские рукоделия, стоят предметы. Девочки увлечены рюшечками, кружевами, мальчики стоят с постными лицами. Я обращаюсь к мальчикам: «Как вы думаете, зачем все это женщины делали в разные века?» И в конце концов, размышляя, мы пришли к выводу, что женщина украшает мир для того, чтобы сделать его лучше для мужчины и для своей семьи. Говорю, что все предметы, которые в музее стоят: ​веретена, прялки, швейки и прочие приспособления для женских рукоделий, – сделаны мужчинами. Достаю уникальную швейку, на ней написано: «Сию швейку в 1876 году сделал Иван Кузьмич Марии Егоровне». И вижу: ​глаз горит! И задача школьного музея – ​зажечь эту искру, которая бы заставила быть не внешним патриотом, а чтобы у ребенка возникло внутреннее понимание, что он – ​часть рода, часть семьи, что он причастен ко всему тому, что тут есть. Это, конечно, непростая работа, но ты, как учитель, как музейный работник, этим должен заниматься – ​идти внутрь ребенка, цеплять его душу. И тогда ребенок, даже не осознавая этого, получает патриотический вброс, так или иначе становясь ближе к истории Родины.

Две тайны, которыми я занимаюсь этот год, меня очень вдохновляют! Это те моменты, когда я могу забыть все свои болячки и работать. Это судьба чистопольского священника Василия Михайловича Георгиевского. Это человек, который вместе с Владимиром Ивановичем Далем собирал пословицы, поговорки местного населения. Он был другом Даля, учителем училища, создателем гомеопатической аптеки, он лечил местное население и был священником. Давно мы писали коллективом нашу первую краеведческую книгу «Борское Отечество мое». Среди нас был военный журналист Петр Васильевич Сапожников из Чистого Поля. Тогда он нам и рассказал о Георгиевском и пожелал, чтобы мы нашли его документы. Он был уверен, что они лежат в архиве. И в этом году мы в архиве их нашли. Они лежали в Президентской библиотеке в Ленинграде. Нам эти документы прислали, и я стала с ними работать. С директором борского архива Екатериной Сергеевной Никоновой мы получили массу информации, и я написала статью о Георгиевском. Это уникальный человек, который прожил долгую жизнь. Вторая статья была на тему «Как мы говорим». Это была тайна из прошлого.

А другая тайна – из нашего настоящего. Екатерине Сергеевне пришла информация об ученом, который родился в ППК, о нем я ничего никогда не слышала. И уже месяц я занимаюсь этой темой. Это Владимир Валентинович Александров – ​уникальный человек, физик, создатель математической модели ядерной зимы. В 1985 году на международной конференции в Испании он бесследно исчез, ему было 47 лет. Вообще никаких следов не нашли. Кто виноват? ЦРУ? КГБ? Даже было предположение, что он нашел дорогу в параллельный мир. Весь этот месяц мы сотрудничали с Екатериной Сергеевной, с Татьяной Августовной из администрации ППК. Я искала информацию по своим каналам, они – по своим. Я общалась с его родственниками – ​дочерью, дядей, которые мне предоставили материалы.

Теперь мы будем знать, что на Бору у нас родились ученые, оба физики-ядерщики Федерального ядерного центра Евгений Аркадьевич Негин, Валентин Ефимович Костюков, теперь еще и физик Александров. А впереди еще много нераскрытых тайн…

* * *

Впереди у Людмилы Моисеевны еще немало открытий, которыми она щедро поделится со своими земляками, будут новые мудрые книги и статьи, неизменно вызывающие у нас интерес. Уже прощаясь с юбиляром, я подумала, как же повезло ученикам, у которых есть такой учитель с удивительно говорящей фамилией – ​Добролюбова. Не все из них, конечно, станут историками, но людьми, стоящими на стороне добра, будут точно.

– Какое человеческое качество Вам больше всего импонирует?

– Ответственность

– Какое, напротив, раздражает?

– Подлость и упертость.

– Книга, которую Вы бы рекомендовали прочитать каждому?

– Книга для ребенка – «Повесть о настоящем человеке» Бориса Полевого, для взрослых – ​«Матерь человеческая» Виталия Закруткина

– Если бы не педагогика, я бы работала…

– Если бы я не стала учителем, я все ​равно бы пришла в педагогику. Может быть, стала бы научным сотрудником, может быть – экскурсоводом. В любом случае педагогическая основа была бы в моей профессии

– Жизнь – ​это…

– Жизнь – ​это дар, пользуйтесь им и дарите эту жизнь другим!