– Сказали, позывной нужен короткий. Я решил не мудрить. Выбрал «Бор». Борчанин Андрей Чесноков срочку служил в стройбате в Иркутске. Строил для военных дома. Автомат держал в руках только на присяге. А спустя четверть века, осенью 2022 го, подписал контракт и ушел служить в отряд «Барс» (боевой армейский резерв страны).

– Когда я ушел на СВО, сыну было всего шесть. И он никак не хотел меня отпускать. А потом мы увидели по телевизору, как в Донецке от кассетной бомбы погибли мирные жители, а мальчик получил ранение в ногу. Мы передали с гуманитаркой пацану машинку на радиоуправлении. Я говорю сыну: «Ты видишь, что нацики творят с мирным населением?» И он понял. А я пошел в военкомат.

Мне трудно представить тот взрослый разговор папы с дошкольником, потому что этот взъерошенный воробушек, уже третьеклашка, стоит во время интервью рядом и дергает папу за рукав:

– Не удаляй игру на телефоне, папа, видишь, как я прокачался.

На луганском направлении, где Андрей с сослуживцами (среди них еще два борчанина) нес службу, их задачей было не допустить прорыва войск ВСУ к мирным селам. Андрею довелось порадовать местных детей:

– Мы взяли шефство над многодетной семьей, которая жила рядом с нашим расположением. Постоянно кормили их нашей армейской едой, продуктами помогали. А под Новый год решили свои армейские подарки раздать мирному населению на площади. Я смотрю: подопечных наших на раздаче нет. Я – к командиру. Тот: «Езжай на склад, возьми подарки, тушенку, макароны, гречку, рис и езжайте к ним домой». И вот мы едем, а навстречу – Дед Мороз и два гнома с мешками. Мы обалдели. Оказалось, волшебники с гуманитарной миссией из Валуек прибыли. Согласились нам помочь детей порадовать. Ребятишки были в шоке.

Местная администрация за раздачу на площади подарков бойцов отругала: «Зачем дали тем и этим, у них отцы за ВСУ воюют». «А дети то причем?» – удивляется Андрей. Он признается: мирное население, а было его уже немного, разъехалось, относились все по-разному. Кто то – приветливо, а кто то и отворачивался в ответ на «здравствуйте».

– Зачем я пошел? Да парням хотелось помочь, которые уже там, и гражданскому населению, которое нацики целенаправленно уничтожали. У них дроны уже тогда были. И они прекрасно видели, где мы стоим, где наша техника, а где жители находятся. Целенаправленно по жителям били. Мирные гибли. Нам тоже, бывало, доставалось. Обстрел начинается – сначала бежишь на второй этаж в оставленный хозяевами дом, где мы жили, за оружием, потом в подвал. Были и раненые, и убитые. Мне повезло.

Когда еще в Ростове-на-Дону, на полигоне в казачьем лагере, Андрей проходил короткую учебку, его определили стрелком, помощником гранатометчика. Задача – помогать заряжать оружие и подтаскивать снаряды. Бойцы называют их «морковками». Пять – в сумке, две – в руках. Убийственный рацион.

– Был у нас один странный случай, – вспоминает Андрей. – Смотрим, идут через поле к нашим позициям трое украинских солдат. Тот, что посередине, – с белым флагом. И вдруг один из боковых стреляет в среднего, тот падает, крайние – в траншею и скрылись. Раненый до нас дополз, мы его медикам передали, но от потери крови он скончался. Что за посыл у них был, мы не поняли, может, показательная акция, что бывает с теми, кто сдается.

Спустя три с половиной месяца Андрей вернулся домой. К своей мирной профессии железнодорожника. Он ремонтирует и обслуживает вагоны.