– Срочку я служил в 39 й отдельной десантно-штурмовой бригаде ВДВ в советском городе Хырове (ныне Украина).

– Не всех берут в десантно-штурмовую бригаду ВДВ. Почему Вы?

– И меня не хотели брать. Я слишком заметный был: белобрысый, зеленые глаза. Но я такой человек, мне нельзя отказать. У меня был поединок с мастером спорта по дзюдо, и я выиграл. Занимался кудо (боевой стиль, объединивший несколько восточных единоборств – прим. автора). Тогда это было модно.

Жизненная география Вадима витиевата, как национальные орнаменты. Он родился в городе Тимертау Казахской ССР, в детский сад ходил в Балаклее, что под Харьковом, на родине отца. Гранит науки вернулся грызть в город, что славится Казахстанской Магниткой. А речное училище окончил в Уфе. Был капитаном-механиком речного флота, бороздил просторы Черного, Эгейского и Мраморного морей, владел собственной компанией в Питере, работал техническим директором на Бору, снова ходил в навигацию, потому что не мог жить без речных просторов. О Вадиме можно книгу-биографию написать, но мой рассказ лишь об одной, военной главе.

Когда начался Майдан, Вадим как раз был в командировке на Украине, в городе Измаил, ремонтировал судно. А уже в 2014 м он вывез младшего брата и маму, а потом потихоньку и остальных родственников из Мариуполя на Бор. Сейчас они перебрались в Краснодар.

– Так что война для меня началась давно, – говорит «Меченый» (такой у Вадима позывной). – Родные мои год назад не верили, что я подпишу контракт, думали, старый. Мне уже шестой десяток идет. Я пошел за информацией, понять, что это за война. Сегодня ведь с криком «ура» на амбразуру не побежишь. Никому твой крик не нужен, и некуда бежать. Я последнее время и противника-то не вижу, воюю с «птичками» (беспилотниками – прим. автора). Хочешь выжить – завали ее. Такая целевая задача.

Спрашиваю Вадима, за что же он воюет. «Меченый» кладет руку на медаль «Участнику специальной военной операции» на груди и пытается сделать серьезное лицо:

– Уж больно жадный я до орденов. Хочу на пенсию с почетом уйти.

Мы хохочем. Потом Вадим продолжает, уже без шуток:

– За что воюю? Родина у меня одна. И я ее люблю.

Вадим рассказывает, что он – старший ребенок в многодетной семье. Их всего шестеро. Говорит, что удачливый. На гражданке не раз бывал в серьезных авариях, где машины не выжили, а на нем – пара царапин. А на войне уже прощался с жизнью при встрече с «комиком» (дроном-камикадзе – прим. автора), но и тут обошлось. Ищет в телефоне фотографии, где он молодой и красивый, пролистывая современные, на которых война, война, война…

Вадим доставляет бойцам провизию, боекомплекты, эвакуирует «трехсотых», в том числе и под огнем вражеских беспилотников. С грустью отмечает: не всегда удается к живому успеть. Бывает, что едет за «трехсотым», а приезжает уже к «двухсотому».

Вадим показывает мне фото своей техники: собственноручно собранной «Нивы», УАЗа-Патриот, «буханки», мотоблока, переделанного курским Кулибиным в квадроцикл. Шутит: «Мотоплужные войска». Но было и такое время, когда с техникой совсем было худо, и тогда воду, еду, боеприпасы Вадим доставлял парням «на пятках», то есть пешком. За спиной – огромный рюкзак весом в 60 кг. И донести его нужно в том числе и по «открытке» (открытая местность – прим. автора). С неба – угроза от беспилотников, под ногами – минная угроза.

– Случаи были разные, не всегда саперы оказывались впереди, поэтому мне приходилось самому все разминировать. Утром просыпаемся – первый снег выпал. А ночью «Баб-яга» (тяжелый украинский беспилотник – прим. автора) летала. Что раскидала – под снегом не видно. «Лепестки», «колокольчики» – мины небольшие. Их припорошит – ты и не заметишь, наступишь. Тут мне помогали коты, собаки, лисы. По их следам видно, куда идти. Не каждый раз везло мне и пешему, и на машине. Глазу немного досталось, палец на ноге сломал, из спины друг осколок достал, когда я в отпуске был, но живой, как видите, даже до госпиталя дело не дошло.

Эвакуацией «двухсотых» занимается отдельная группа, но и такой опыт у Вадима был. Вывезти погибших бойцов с передовой – серьезная спецоперация, требующая разведки и заранее построенного маршрута. А что значит для родных результат этой непростой работы, когда сына, брата, мужа, отца можно хотя бы похоронить, объяснять не стоит.

– А за группой эвакуации охотятся?

– Конечно, если вэсэушники засекли «трехсотого», они специально будут ждать, когда к нему свои придут на помощь, чтобы сразу всех накрыть.

Вадим в отпуске второй раз, и я не могу не спросить, смотрит ли он в небо. Говорит, прислушивается еще на выходе из дома. И прекрасно знает, сколько и каких птиц летает на Бору над его головой. Обычных птиц, без кавычек: воробьев, синичек, сорок и ворон.

– Вас изменил этот год?

– Да нет, каким я был, таким и остался. Мог бы сказать: «Повзрослел» – так я и так старый. Я большую и прекрасную жизнь прожил. У меня и приключения, и радости, и беды – чего только в ней не было. Если б меня спросили: «Появится второй шанс – что ты поменяешь?», я бы все как есть оставил.

Когда этот материал увидит свет, его герой, Вадим «Меченый», как раз будет возвращаться из отпуска к месту службы.