– Галина, я хочу написать о Вас материал как об интересном, активном человеке.

– Спасибо, заюш, ок. Давай завтра в три?

Так мои диалоги с незнакомыми респондентами еще не начинались. Но примерно этого я и ожидала от экстравагантной, яркой Галины Седовой. Мы давно «дружим» в социальных сетях. Пришло время познакомиться. Представляю вам рассказ от первого лица о сложном, полном препятствий жизненном пути Галины в проекте «Жизнь после».

– Родилась я в деревне Красная Пустынь Сергачского района. И не могу сказать, что детство мое был беззаботным. Родители работали в поте лица. Крохой еще была – привяжут за ногу к ножке кровати, чтоб никуда не делась, я ползаю, сама себя занимаю. А когда мне три года исполнилось, уже в няньках у младшего брата ходила. Мы гулять с девчонками: его за плечи – и по полям, по лесам с собой. В школу меня отдали в шесть лет, потому что на следующий год в классе не предвиделось девочек. А бабуське было меня жалко, и она все причитала: «Галенька, детство твое кончилось, одна учеба теперь». Я решила вопрос по своему: пустила учебники по реке Пьяне и еще год сидела дома. А к следующей осени и одноклассница для меня нашлась. Было нас в классе две девчонки и шесть пацанов.

В сельской школе у дома я отучилась три класса, дальше – в школе-интернате километрах в семи от дома. Поздней весной и ранней осенью в выходные ездила домой на велосипеде, а в распутицу или зимой за нами, школьниками, приезжали взрослые – то на лошади, то на «Кировце». Цепляли к трактору что то типа саней из бревен, на них клали копну сена, а мы сверху садились и ехали. Было интересно и страшно.

Я нечасто вспоминаю те времена, не склонна к ностальгии. Мне кажется, страдают о прошлом и в принципе страдают те, у кого нет цели, нет дела. Мы с мамой приехали на Бор в 1972 году. Ее крестный помог нам купить здесь крохотный старенький дом. Мы и сегодня живем на этой земле. Дом сами выстроили себе новый. Когда же мы приехали на Бор и я увидела наше «новое» жилье, была в шоке. Какая то развалюха с окнами на уровне земли и хлипкой дверью из тонких рассохшихся досок, которую по вечерам пытались вынести друзья бывших хозяев, судя по всему, выпивающих. Очень боялась в такие моменты. С братом мы дома были одни, когда мама уходила на завод в ночную смену.

После сельской школы борский класс в 45 человек показался мне, деревенской девочке, зверинцем. Чтобы в нем выжить, нужен был серьезный характер.

После школы поступила в железнодорожный техникум, училась на электрика. Вдохновившись «Тимуром и его командой» 6+, решила стать лидером, взять жизнь в свои руки. Самодисциплина, воспитанная во мне родителями, и понимание того, что, чтобы хорошо жить, надо хорошо учиться, уже у меня были. В группе – 23 мальчика и 7 девочек. Я – староста. Техникум окончила с красным диплом и могла без экзаменов поступить в любой железнодорожный институт страны. Но мама меня не отпустила, и заочное высшее образование я тоже получала в Горьком.

А работала инспектором энергонадзора на Горьковской железной дороге. Всю ее изъездила, а она не маленькая. Проверяла, как соблюдают требования в сфере энергоснабжения объекты инфраструктуры ГЖД.

Первый раз жизнь по настоящему испытала меня на прочность, когда мне было 23 года. Мы потеряли нашего с мужем первенца, меня же врачи борского роддома вытащили с того света. Спустя два года родился сын Антон. Спустя еще четыре – младший, Глеб. И новый удар: Глеб родился с альбинизмом – наследственной патологией, при которой в организме отсутствует меланин (важнейший пигмент, который участвует в зрительной функции). Именно меланин отвечает за цвет кожи, волос и радужки глаза. Опущу все диагнозы, которые ставили нам врачи. Скажу лишь, что до года Глеб совсем не реагировал на свет.

Когда мне было 14 лет, мамин крестный подарил мне фотоаппарат, и я научилась снимать, проявлять пленку, печатать фото. Сама сделала фотоснимки своего удивительного белого мальчика, когда ему было полгода, написала на обратной стороне его имя, дату рождения, диагнозы, вложила конверты с нашим адресом и разослала фотографии по медицинским учреждениям страны с криком души: «Помогите, если можете!» Ответы были в основном неутешительные. Только профессор Московского института педиатрии пригласил нас в столицу. Мы сели в свой «Запорожец» и помчали. Пролежали в больнице недели три, сдали кучу анализов. Но помочь нам там не смогли. Обнадежили лишь тем, что по одному анализу теоретически Глеб сможет видеть.

Я где то прочитала, что нужно больше смеяться, и тогда зрение появится. Веселила сына как могла. Развивала его всеми способами, которые находила. Держала Глеба около телевизора во время выступлений Кашпировского, возила его по всяким экстрасенсам, знахаркам. Денег не было, расплачивалась с ними овощами со своего огорода и мясом – мы держали скотину. Не могла смириться, что мой сын слепой. Пробовала все. В Йошкар-Оле один врач придумала методику: мы 20 дней кололи Глебу сильнейшие препараты, чтобы встряхнуть организм. Начало 90 х. Достать столько лекарств, столько шприцев было сложнейшей задачей. Ездила на прием к губернатору Немцову и добилась своего. Трудно сказать, что именно помогло, но зрение у Глеба стало появляться.

Мы с одной знакомой, у которой тоже был слабовидящий сын, смогли добиться открытия в борском детском саду группы для слабовидящих детей. Я ездила в Харьков за медоборудованием для нее. Глеб ходил в эту группу. А потом 12 лет учился в специальной школе-интернате для слепых и слабовидящих детей в Нижнем Новгороде. Категорически не хотел носить очки, с шестого класса начал постоянно их ломать, и мы отступились. Между тем занятия и медицинские процедуры давали результат. Зрение восстанавливалось. Сегодня Глеб живет со своей девушкой в Москве, работает, водит автомобиль и мотоцикл. У меня была цель, чтобы сын жил полноценной жизнью, а когда ты чего то по настоящему хочешь и действуешь, появляется и энергия для осуществления цели, и результат.

Глеб родился в 1989 м году, а тогда было распространено ошибочное мнение, что дети-инвалиды появляются на свет только у пьяниц и наркоманов. И я все пыталась понять: а мне тогда за что? Прочитала очень много книг по психологии – искала причины. И даже хотела получить второе высшее психологическое образование. Приехала в университет документы подавать, смотрю, там в списке изучаемых предметов математика, информатика, а я инженер-энергетик с красным дипломом. Подумала: зачем мне лишние дисциплины? Но я много потом общалась с психологами и училась, в том числе на практике. Например, в кризисном центре в Городце, который помогал женщинам – жертвам домашнего насилия. Его организаторы хотели, чтобы такой же центр открылся на Бору. Но я к тому моменту знала, какой это адский и неблагодарный труд, потому что до этого с соратниками уже открыла ассоциацию родителей инвалидов детства.

Дело было для нас новое, сложное. Нужно было правильно оформить все документы. Нам очень помогали Леонид Степанович Кудряков и Михаил Михайлович Серафимов – 1 й и 2 й секретари горкома партии, – а позже – глава администрации Владимир Александрович Иванов и его заместитель Виктор Федорович Балдин, губернатор Борис Ефимович Немцов.

Мы собирали деньги на лечение детей, обрабатывали гуманитарную помощь, которую надо было привезти домой, перестирать, перегладить и раздать. Всей этой общественной работой я занималась днем, а своими делами – ночью. В какой то момент узнала, что можно получать зарплату за свою работу в ассоциации. Когда высказала на собрании эту мысль, понимания не встретила и ушла.

Я всегда очень много работала. Помимо железной дороги, еще в разное время преподавала электротехнику в борском техникуме, была мастером группы электриков в ПТУ-27, паковала электроды на заводе «Теплоход», была воспитателем в лагере, работала дворником, руководила штабом депутата Совета депутатов 1 го созыва Антона Седова – моего сына, шила меховые шапки, писала дипломы на заказ. И при всем при этом у нас всегда было свое хозяйство и огород. А еще 40 лет была председателем уличного комитета.

В 2002 году в моей жизни случился очередной рестарт. Я встретила сообщество людей, которые поразили меня своей свободой, уверенностью, интеллигентностью, порядочностью. Это были представители транснациональной корпорации, которая производит и распространяет товары для здоровья, красоты и ухода за домом, а для продвижения своих товаров использует технологии сетевого маркетинга.

Я присматривалась к этим людям, восхищалась ими, но не думала, что все это может быть и про меня. На следующий год поехала на бизнес-семинар по теме лидерства и после него решила начать свой бизнес, стать партнером компании. Вовлекла всю свою семью в это дело. Мы им занимаемся и сегодня. Хотя эта история и вся моя жизнь могли закончиться в 2004 м, когда автобус с нашей бизнес-командой перевернулся под Одессой. Водитель погиб, среди моих коллег были пострадавшие. Досталось и мне. Шрам на голове напоминает о том событии.

Но я на прошлое не оглядываюсь, смотрю вперед. У меня на полгода распланированы дела, турпоездки, концерты, встречи. Появилось два новых хобби: я учусь петь в хоре «Оптимист» и создаю ему контент, а также стала участником проекта «Нижний Новгород – экологическая столица». Веду свою страничку в ВК, много двигаюсь, осознанно питаюсь и живу с интересом.

Очень много путешествую. Была в 50 странах мира: во Франции, Португалии, Италии, Испании, Саудовской Аравии и других. Но все равно возвращаюсь на Бор, к которому за время жизни здесь у меня было разное отношение. Потом поняла: когда в душе любовь и гармония, география не имеет значения.

фото автора
и из семейного архива героини

* * *

«Я всегда очень много работала. Помимо железной дороги, еще в разное время преподавала электротехнику в борском техникуме, была мастером группы электриков в ПТУ-27, паковала электроды на заводе «Теплоход», была воспитателем в лагере, работала дворником, руководила штабом депутата Совета депутатов 1 го созыва Антона Седова – моего сына, шила меховые шапки, писала дипломы на заказ. И при всем при этом у нас всегда было свое хозяйство и огород. А еще 40 лет была председателем уличного комитета. В 2002 году в моей жизни случился очередной рестарт»