Радоваться бы жизни мирной да сытой, но здоровье в последние годы подводит… Однако без дела старожилка не сидит, а, как бывало в молодые годы, возьмет в руки городецкую «швейку» да начнет шерсть шить. Тут и воспоминания рекой потекут за рукоделием-то старинным…

Родители Маши в колхозе работали. Четыре дочки у них было: Катя, Нина, Галя, а Маша-то – старшая. Окончила она пять классов – и война началась. В 6-й класс пошла в октябре. Два месяца проучилась и решила пойти трудиться в колхоз (отца на фронт взяли, а матери нелегко одной детишек тянуть – вся надежда на старшую дочь была).

– Лопату в руки да вилы – и так всю остальную жизнь! Бездельницей не была! – Мария Сергеевна сжала морщинистый кулачок, стукнула им по столу – до сих пор чувствовалась в нем сила, а сердце женщины бередила боль. – От этой тяжелой работы у нас с мужем сначала и детишек не было, потом подлечилась, и родились погодки – сначала дочь, затем сын…

После войны на полях передового в районе колхоза им. Сталина выращивали рожь, гречиху, просо, картофель, морковь, капусту, огурцы, помидоры. Лук никогда не сажали! Огородные работы начинались ранней весной. Почву и навоз в теплицах готовили уже в марте, после того как растает снег. Рассаду укрывали матами из соломы.

Старожилы вспоминали, что в один год вырастили так много помидорной рассады, что даже ездили ею торговать в город Семенов. Дети села Линева уже с 8 лет работали на колхозных полях: пололи и окучивали капусту. Личные огороды у колхозников были по 15 соток, больше земли в личном подворье иметь не полагалось. Трудились в колхозе за пустые палочки – трудодни, и только при копке картофеля каждую десятую корзину (два ведра) колхозница могла взять себе.

Интересно, что по сравнению с соседним селом Линевом у ямновских колхозников личные огороды были больше: не 15 соток, а 25.

В каждом доме жителя села Линева была корова. На выпас гоняли три деревенских стада. Молоко сдавали на переработку на Линевский молокозавод. До войны на молокозаводе производили масло, творог, мороженое и соленые пряники из творога (у казахов – «курт»). Мороженое продавали в виде невысоких цилиндриков, покрытых сверху вафельными крышками. Наверху вафельной крышки брикетика-мороженого были проштампованы имена: Илья, Коля, Маша…

С каждой коровы колхозники сдавали налог государству – по 120 литров молока. Жители села, которые держали овец, должны были ежегодно сдавать 2 кг шерсти, а если были курицы в хозяйстве – то 50 яиц в год нужно было сдавать государству. А с гусей налог не брали…

Мария вышла замуж за линевского парня Федора. Привел он молодую супругу в родительский дом, а через две недели мужа в армию забрали, уехал он служить в Калининград на целых четыре года…

– Я жила в «солдатках», работала, как и прежде, в колхозе за «палочки», и, чтобы меня свекровь со свекром куском хлеба не попрекали, моя мама договорилась с председателем колхоза отпустить меня на работы в Чистоборский лесхоз, где пусть и небольшие, но деньги платили. Ходила я туда пешком, работала в три смены, только по воскресеньям нас отпускали, но в воскресенье я трудилась уже в колхозе. Сестры младшие очень нуждались, и я стала по 5 рублей с зарплаты отдавать маме. Узнали о том свекор со свекровью и осерчали, хотя я им все остальные деньги отдавала! Когда Федя приехал в отпуск, они стали на меня жаловаться, но муж им ответил: «Она вам масло льет на голову, а вы кричите «деготь!». Свекор стал меня выгонять из дому, мол, доживай у матери, пока Федор не отслужит. А мне, замужней бабе, как в родительском доме показаться, не объяснишь же причину скандала – деревенская молва, сами знаете, какая! Но пришлось домой вернуться, – Мария Сергеевна смахнула слезу рукой, до сих пор ей было тяжело вспоминать те годы…

Отслужив в армии, супруг Марии решил заработать денег и остался в Калининграде селедку ловить, а тут в Линеве слух прошел, что жена у него в чужих краях есть да двое детей… Но Федор Марусе вызов прислал, получила она паспорт и ринулась птицей в долгий путь – увидеть все своими глазами, хоть дальше Горького никуда и не ездила.

Обрадовалась, что напраслину на Федора наговаривали. Пожили супруги Рыжиковы на чужбине недолго да решили вернуться в родные края. Работали сначала в Пинякше, что в 30 километрах от Линева, оттуда и дом привезли. Теперь стоит он на линевской улочке.Здесь и коротает свои деньки Мария Сергеевна. Мужа она четверть века как схоронила. Занимается женщина сегодня огородом – цветы выращивает, и только первый год, как курочек не держит: сил нет следить за ними – собаки их ловили, да машины давили. Дом-то Рыжиковых на центральной улице стоит…

– Жизнь я прожила, в общем-то, обычную, так многие мои ровесницы жили. Работы мы не боялись. Вот была у нас в колхозе труженица, бригадир Анна Яковлевна Кузнецова, до 100 годков дожила! Овощеводом славным ее считали. Парники она разбила у самого кладбища и даже ночами бегала, следила, чтобы в парниках нужная температура была. Ведра с кипятком из бани таскала. А подруги Маша Глазова и Маша Москалева с двумя жеребцами колхозными управлялись! Каждая колхозница героем была, – Мария Сергеевна вновь крепко сжала свой кулачок и стукнула по столу, – а сейчас – рай земной, а люди все на жизнь жалуются, не знавали, видимо, горя…